Обзор
31 мая 2021

Год пандемии

Настало ли для инвесторов постковидное время? С момента начала пандемии, пика экономического кризиса и наибольшего падения цен на нефть, случившегося в конце апреля прошлого года, прошло 12 месяцев. Чему это драматическое время научило инвесторов и какие выводы они сделали, рассуждает генеральный партнер Matrix Capital Павел Теплухин.

Оглянемся назад: что произошло год назад с мировой экономикой? Прежде всего – резкое сужение предложения товаров и услуг, связанное с ограничениями на функционирование экономических агентов. Как мы все прекрасно помним, были закрыты магазины, сектор услуг был практически остановлен, международные авиаперевозки испытали глубокий шок. Целые сегменты экономики оказались под ограничениями – полностью либо существенно.

Граждане также были ограничены в экономических действиях, оставаясь в изоляции, поэтому одновременно произошло и ограничение спроса. В результате падения экономической активности экономика большинства стран сжалась.

В этих условиях все государства вели себя по-разному вследствие целого ряда факторов – и прежде всего наличия резервов и запасов. Богатые страны могли себе позволить организовать финансовую помощь – так, например, фермеры в Западной Европе получали прямые денежные выплаты, а шеф-повара известных ресторанов во Франции получали из бюджета до 10 тыс. евро в месяц. Правительство понимало, что талантливые люди оказались без средств к существованию и без возможности продолжать свой бизнес.

Бедным экономикам с дефицитом финансовых ресурсов для широкой помощи населению пришлось существенно тяжелее, и их падение было более глубокое.

 

Золотая середина

Россия занимала промежуточное положение. Запасы – ФНБ, золотовалютные резервы и другие сбережения – были, но правительство понимало, что перспективы выхода из этой ситуации неочевидны и в случае продолжительного действия кризисных факторов придется рассчитывать на собственные силы, так как заимствования на международных рынках ограничены.

Российское правительство тратило международные резервы очень осторожно, стараясь таргетированно помочь только наиболее сильно пострадавшим от пандемии отраслям и категориям граждан.

Практически все действия нашего правительства за прошедший год можно оценивать высоко – за одним исключением. В попытке поддержать строительную отрасль и решить некоторые социальные проблемы оно слишком щедро стимулировало ипотеку через низкие процентные ставки по кредитам на приобретение нового жилья. Это имело хороший социальный эффект в моменте, но экономика вещь циничная, в ней ничего бесплатно не бывает. Расплатой за эту политику стало значительное повышение цен на жилье, которое за полгода практически свело на нет весь эффект поддержки и привело к разгону инфляции.

Реальный сектор тоже неплохо справился с кризисными явлениями. Произошло лишь незначительное сокращение рабочей силы, предприятия задействовали свои резервы для поддержания производства и рабочей силы. Отсутствие драматического роста безработицы, как это случилось в США, позитивно сказывается на восстановлении, которое мы сейчас и наблюдаем.

 

Вертолетная инфляция

Во многих странах, и прежде всего США, предпринимались щедрые мер поддержки населения, в том числе так называемые вертолетные деньги – чеки рассылались всем гражданам. Это привело к неприятным последствиям – и среди прочего раздуванию фондового рынка, потому что большая часть этих выплат оказалась там, где ими можно было воспользоваться. Цены на активы серьезно взлетели, в частности SNP 500 за год вырос почти на 60%.

Это довольно тревожная ситуация. Если рост цен на финансовые активы не будет поддержан реальным экономическим ростом, то это может привести к надуванию фондового пузыря и последующими негативными событиям.

Вторым эффектом мягкой денежной и фискальной политики стал рост инфляции – пока на безопасном уровне, но уже заставляющем внимательно следить за инфляционными процессами.

 

С новым годом!

С такими предпосылками мы сейчас подошли к годовщине начала пандемии и кризиса. Экономика начала оживать – это заметно по отраслевым и общенациональным индексам деловой активности. Бизнес неплохо оценивает перспективы и понимает, что тяжелая фаза позади и нужно готовиться к росту.

Март и апрель принесли заметное восстановление частного потребления. Если не принимать в расчет международные путешествия – этот сегмент практически закрыт, – то по всем остальным мы видим устойчивый и качественный рост. Потребление уже превысило не только тяжелый кризисный 2020 год, но и докризисный 2019-й.

Другие показатели, которые позволяют смотреть в будущее с оптимизмом, связаны с текущими ценами и потреблением основных commodities на глобальном рынке, прежде всего, конечно, нефти. Мы видим устойчивую положительную динамику в ценах на нефть и восстановление спроса на «кровь экономики» в ежедневном режиме.

Конечно, глобальным локомотивом выхода из кризиса все очевиднее становится Китай, который показывает очень сильную статистику восстановления – и в частном потреблении, и в промышленности, и в инвестициях.

Принимая во внимание размеры китайской экономики, которая по индексу покупательной способности уже превышает американскую, можно рассчитывать, что динамика Китая потянет за собой и его торговых партнеров, в том числе Россию.

 

Внутренние перспективы

Сегодня все ожидают от экономических властей России, во-первых, окончательное снятие ограничений в области предложения, т. е. по функционированию экономических агентов, и во-вторых, усилия по поддержке спроса.

Рост текущего потребления означает, что восстановительный спрос уже начал работать, но во избежание скачка инфляции необходимо снять ограничения на предложение. В этом смысле поведение ЦБ РФ, который повысил процентную ставку на апрельском заседании, абсолютно правильно и ответственно.

При реализации оптимального сценария Россия выйдет на докризисный уровень ВВП до конца этого года. Консервативный отводит на это больше времени – по второй квартал следующего года.

Надо ли этому радоваться? Докризисный рост ВВП был невысок. Для того чтобы его превысить, правительству нужно решить целый ряд фундаментальных проблем: нарастить частные и государственные инвестиции для расширения мощностей и увеличения предложения и снизить геополитическую неопределенность, чтобы экономические агенты могли планировать более длинные перспективы инвестиций.

 

В сторону «цифры»

Период коронавируса дал сильнейший толчок цифровой экономике. Многие впервые попробовали онлайн-потребление, многие бизнес-процессы были переведены в цифру. Это дало преференции целому классу технологических компаний и связанных с ними бизнесов, а также стран. Пандемия помогла им выстрелить, превратить идеи в реальную экономическую активность.

Безусловно, посткоронавирусная экономика будет другой – более технологичной. Китай, США и отчасти Россия, где правительством и бизнесом было сделано много усилий, чтобы «цифра» стала частью обыденной жизни, выглядят существенно более выигрышно, чем, например, страны Старого света, где этим вопросам не уделялось серьезного внимания.

В качестве примера могу привести телемедицину, услугами которой в период пандемии многие воспользовались, а также перевод в «цифру» ряда госуслуг – готовые к этому страны, такие как Швейцария или Россия, оказались в выигрыше.

 

Для инвесторов кризис закончился

Год назад инвесторы спешно переводили активы в менее рисковые форматы: снижали дюрацию облигационных портфелей, перекладывались в доллары и надежные гособлигации стран с резервными валютами.

Сейчас ситуация меняется на глазах. Мы видим рост аппетита к риску, постепенное увеличение дюрации и интерес к развивающимся рынкам. Инвесторы вкладывают в будущее, и на их часах уже постковидное время.

Пандемия изменила инвестиционную оптику: сегодня все смотрят на компании, которые будут расти в новых реалиях. Здесь сложились два очевидных тренда. Первый связан с переходом глобальной экономики от фазы стагнации к фазе роста, что должно привести к повышению спроса на традиционные сырьевые товары. Интересными становятся производители commodities – это металлурги, угольные компании и т. д.

Одновременно в среде инвесторов сложилось понимание того, что новые секторы, которые продемонстрировали свою устойчивость, надежность и перспективность в прошлом году, будут значимой частью новой технологичной экономики.

По понятным причинам отстают секторы, связанные с глобальными услугами, – HoReCa, туризм. Но и по после снятия ограничений, скорее всего, восстановление в этом сегменте с точки зрения инвестиций будет довольно сдержанным.